Глава 24 Враг реформ

 

Руководитель  смотрит на мир глазами помощников. Они сортируют информацию, которая ложится ему на стол и определяют, что читать в первую очередь.

-Василь, ну и как теперь тебя величать?-  весело посмеивался Прозоров.- Василием Борисовичем или Анатолием Александровичем?

Прессу он просматривал  раньше меня. В стопке газет закладки, подчеркнутые абзацы.. Сегодня герой дня - свежий номер  местной  коммунистической «Родины»:

-Такого ты еще не видел!

С первой полосы  в глаза  прыгал аршинный заголовок:

«Чубайса выбрали. Выберем Красулю».

-Занятно ! И что же это значит?

-А то, что до выборов губернатора два  месяца. После  победы на президентских выборах Ельцин назначил главой  администрации Чубайса. Проведем параллели: у нас   краем управляет не   Петр Петрович Марченко, а притаившийся  за его спиной  демократ  Красуля. С повышеньем вас, Василий Александрович!

Геннадий Прозоров, единственный, кому я доверял вмешиваться в мои тексты. Мой друг со времен «Ставропольской правды». Я обожал его точность и пунктуальность и благодарил Бога за то, что он рядом со мной. Геннадий – живое опровержение пошлой аксиомы о генетическом разгильдяйстве как черте русского характера. Потомственный казак, он дал бы фору любому немцу по части аккуратности и ответственности.

-Василий: вот твоя резолюция «Прозорову Г.А. Прошу совместно с управлением образования организовать мою встречу с родителями одаренных детей». На когда назначать?

Я мнусь:

-Ну, подумаем, это мелочи. Начинайте готовить, а там видно будет.

 -Нет, -  целит в  меня карандашом Геннадий.- Так не пойдет. Конкретно, дата и время.

Представляю, как его злила  моя импульсивность, смена настроений, перемена планов!

И еще  он жестче меня.

-Вася, не верь перевертышам. Не ищи в них осмысления и раскаяния. Они при первой возможности повесят тебя. Души их или они задушат всех нас.

Я соглашался с его логикой, но во мне подавал голос толстовец и ослаблял замах занесенной руки.

Как-то  Гена с презрением  швырнул  на стол подшивку районной газеты «Нива»:

-Читай, наслаждайся.- И удалился, подернув плечом.

«Ельцинская банда», «кровавый режим», «грабители» - не  самые впечатляющие метафоры, которыми потчевала своих читателей газета.

-Ну, что скажешь? – заглянул в дверь Прозоров.

Что скажу, что  скажу?

-Вызывай на завтра.

Следующий рабочий  день начался с Гвоздева.

Напротив меня  мужчина лет пятидесяти. Настороженный взгляд  убежденного в своей правоте отступника. Галилео Галилей перед Святой инквизицией. Поношенный черный пиджак, кремнистого цвета рубашка, свежевыстиранная, но тоже  не новая.

Николай Гвоздев, редактор районной газеты. Активисты Демвыбора России из Труновского района давно  требовали  «разобраться с врагом реформ».

Соратники по демдвижению  придирчиво вчитывались в газетные публикации.  Село консервативнее города. В 1991 году  на президентских выборах  ставропольские селяне дали Ельцину всего 35 процентов голосов. Труновский район  один из самых прокоммунистических. Это реальность.  Редактор  лавирует, может быть,  не всегда угадывая такт. Я пытался влезть в шкуру районщиков и смотрел на них другими глазами, чем многие мои соратники. И даже однажды  поспорил со  своим коллегой из  краснодарской  краевой администрацией Юрой Артюхом. Он тоже  курировал газеты и типографии.

 Юрию   было  всего двадцать девять лет.

-А мы все районки закрыли, - поделился он опытом.

Гордо и  убежденно. Гвозди бы делать из этих людей...

-То есть, как  это закрыли?

- Рынок. Кто выживет, тот  пусть и живет.

 Рискуя прослыть старорежимным,  я не согласился. Я не так понимал рынок. Мы, чем могли, помогали районщикам сводить концы с концами.  И многие  освоили навигацию стихии  рекламодателей и подписчиков.

А чем Гвоздев  отличается от большинства тех, кто называется губернаторской командой? У них одно преимущество перед ним: они не обязаны высказывать вслух свои мысли. А он журналист. Его хлеб – слово, а слово, как известно, не воробей.

Перед встречей я перелистал  рабочий блокнот и наткнулся на запись с январского совещания у губернатора.

Михаил Кузьмин: «Я полностью поддерживаю политику президента при условии ее направленности в обратную сторону».

Так же, как ставропольский мэр, мыслили большинство, если не все «бывшие», с которыми мы тянули лямку в одной чиновничьей упряжке.  Под этими словами не подписались бы только «мои», да и то из «чистых демократов».

Что меня раздражало в «бывших»?

Среди них было немало  таких, кто относился к либеральным ценностям как к наложнице: пользовали ее тайком, не выводя в свет. Были они среди преуспевшей номенклатуры,  банкиров, владельцев заводов.  Иные из них даже позволяли  себе состоять в коммунистической партии. По жизни они  плоть от плоти – “птенцы Чубайсова гнезда”, но из меркантильных соображений, которые у нас деликатно именуются прагматизмом, открещивались от него. Они не прочь вкусить от древа, которое посадил “главный приватизатор”. Но при условии, чтобы вся ответственность за возможные издержки и косые взгляды не успевших к раздаче призов соотечественников   возлагалась на демократов.

 Я знаю отношение многих районщиков к Ельцину, реформам, к демократам.  Есть среди них и ностальгирующие  по Сталину. Жаль их. А мне надо решать: оставить  честного и не подлого  человека  на кормящем семью месте или вытолкать  на улицу? Он хороший  газетчик. На статьи корреспондента районки Гвоздева я обратил внимание, когда стал первым заместителем редактора  «Ставропольской правды»  и мы с редактором Борисом Кучмаевым затеяли освежить команду.  Борис Георгиевич  согласился   попробовать Гвоздева как собкора - для сельского журналиста  отличная карьера. Однако  опоздали: его уже присматривали на пост редактора районной газеты.

Жестокое время, а я не хочу быть жестоким. Жестокость никуда не ведет, об этом каждая страница русской истории.

Из рабочего блокнота. «1.12. 1994 г. Тезисы к моему выступлению на совещании с редакторами районных и городских газет.

1.Противопоставление Президента местной власти. Поношение реформ.

2.Низкое качество многих статей. Развязный тон отдельных публикаций. Судят обо всем, но мелко и не аргументированно.

3.Мы не против критики. Но ведь нет серьезных, глубоких, исследовательских статей.

4.О смелости редакторов районных газет. Легко сегодня критиковать президента.  Но вспомните, например, кто из собравшихся в зале работал в 1985 году и критиковал дурацкий антиалкогольный Указ Верховного Совета? Я таких примеров не помню».

-Николай Николаевич,  учредитель газеты – администрация района. Главу  администрации назначил губернатор Кузнецов, а Кузнецова – Президент Ельцин. Не кажется ли вам  странным, что газета, издаваемая на государственные деньги,  обзывает руководителя государства преступником?

-Василий Александрович, вы же демократ! Боролись за свободу слова, вас преследовали.  Вы критиковали и центральный комитет, и секретаря крайкома партии...

…В июле 1987 года в ставшем вдруг тесным и низким  конференц-зале «Ставропольской правды»  я, уложившись в семь минут,  в кромешной тишине звенящим голосом продекламировал  заготовленный  текст перед участниками партийного собрания.  Никогда в этом помещении никто не произносил  с трибуны таких   слов. «Сталин такой же преступник, как и Гитлер…»

 Перевернув вздрагивающими  пальцами распечатанный листочек в четвертинку  страницы,  я  поднял голову  и выхватил глазами гипсовое пятно у стены возле окна. Это было искаженное мукой  лицо  семидесятилетнего полковника в запасе Петра Семеновича Мельникова, нашего постоянного автора.  

Слух о дерзком спиче  разлетелся  по всем редакциям. Да, резко. Но это совсем другое и нечего  к этой резкости примазываться. ..

-  Лигачева и Болдырева, и даже Горбачева я критиковал не в партийной газете, а в рукописном журнале «Гражданин», а потом в независимой – в том числе и от бюджета -  газете «Гражданский мир». А в «Ставропольской правде» мы помогали, как понимали, генсеку Горбачеву давить бюрократов и догматиков. Предателем его никто не называл. Пожалуйста, учредите  свою газету, критикуйте Ельцина, Марченко, Красулю, кого хотите. Никто вам слова не скажет...

В душе он, наверное, приготовился к тому, что вернется в родной дом   безработным и торопливо зачастил  о развале  СССР, о мировой закулисе, о гибели  сельского хозяйства…

Гибель сельского хозяйства...

В ноябре 1989 года перестроечные  ветры занесли на Ставрополье корреспондента журнала  «Круа». Француз изъявил желание встретиться с демократом. Невысокий худощавый  человек лет сорока в серой  курточке интересовался сельским хозяйством. Я  выдал государственную  тайну:  на  молочно-товарных фермах  Ставрополья водятся  коровы,  больные бруцеллезом и туберкулезом. Доярки заражаются  неизлечимым недугом и были  даже случаи со смертельным исходом.

Трагикомическая история произошла в Труновском районе. Зараженную бруцеллезом  ферму наградили  переходящим Красным Знаменем . В развитых странах больных коров забивают и сжигают,  у нас же  они «производят» молоко, а доярки  «борются» за «повышение надоев и товарности»!

Корреспондент строчил карандашом в узком  блокноте и глаза его  все больше округлялись и почти достигли размеров кофейного блюдечка, на которое он в волнении опустил чашечку с остывшим кофе.

-Но ведь это преступление, - страдая, выдохнул он, изумляясь  моей безмятежности. Почему  я,  словно распоясавшийся эксгибиционист, раскрываю  перед иноземцем  язвы своей родины,  а не кричу, не звоню в милицию, в прокуратуру? Понять, что и милиция, и прокуратура обо всем этом знают, и ничего не предпринимают, оказалось выше его разумения.

Знал об этом и редактор  местной  газеты, который печалился о  развале сельского хозяйства.

Я с досадой оборвал  его монолог:

-Николай Николаевич, скажите честно: вы тоже считаете, что  лично я с кучкой демократов  развалил Советский Союз, обокрал пенсионеров  и угробил сельское хозяйство?

Он вздохнул.

- Давайте не будем в мировом масштабе.  Я  просмотрел  подшивку вашей газеты за этот год. Ни одной  критической строчки  о главе  района или его заместителях, о прокуроре, начальнике милиции, о судьях, о председателях бывших колхозов. Они у вас что, все святые?  А кто  двухэтажные коттеджи настроил в Донском? Чего же вы ни слова  о местных героях,  а все больше про Ельцина да про Чубайса ?Хотите бороться с несправедливость? Чудесно!  Подготовьте критический материал об администрации района.  Если будут на вас давить, я прикрою.

Он угрюмо  молчал.

-Вот и вся ваша революционная смелость. Давайте договоримся так:  или  вы проводите  линию КПРФ, или  демонстрируете лояльность Президенту.  Я буду читать каждый номер газеты. А через три месяца  сделаю выводы.

На прощание я протянул  руку. Его ладонь была холодной и влажной.

Настрой публикаций в «Ниве» заметно изменился. Даже  репортажи  с коммунистических митингов не то чтобы подобрели, но подавались без надрыва и лютой ненависти.